Слёзы Адама: научение на опыте переживаний — статья журнала ЕАРПП

В статье содержится большое количество иллюстраций, с ними можно ознакомиться в прикрепленном pdf-файле.

Ветхозаветное повествование о сотворении, грехопадении и изгнании из Рая прародителей человечества Адама и Евы относится к так называемым антропогоническим мифам.[1] Этот тип мифов описывает происхождение, сотворение человека, первой человеческой пары или племенных первопредков. Первый человек в ряде таких мифов трактуется как первый смертный, так как уже существовавшие ранее боги или духи были бессмертны. Происхождение женщин может описываться иначе, чем мужчин (например, первая женщина может быть сотворена из другого материала и т.п.). Наиболее древние мифические сюжеты также рассказывают о происхождении смерти, о её проникновение на землю в мир живых. Такие мифы также гласят о возрождении людей после смерти.

Согласно священным текстам авраамических религий (Ветхий завет, Тора, Коран), Адам — первый человек, мужчина, сотворённый Богом. Пребывая в Раю, он совершает проступок (преступает закон Отца). Нарушение божественной заповеди (употребление плода с Древа познания Добра и Зла) отдаляет первого человека от Божественной благодати. На Земле Адам проходит долгий путь раскаяния, преодоления, познания самого себя и осознания возможных последствий сделанного им самим выбора. Размышления приводят его в ужас. Он осознаёт всю ответственность за свой поступок перед человечеством, и всю свою долгую жизнь на земле со слезами вымаливает прощение у Бога. Восстановленная связь с Отцом, выполнение его Заветов, духовный подвиг приводят к спасению Адама, его сыновей и дочерей.

Обращение к религиозному типу мировоззрения, как одному из основополагающих столпов человеческой культуры, — способов познания себя и мира, в частности, к ведущему антропогоническому ветхозаветному мифу о прародителях человечества [3, с. 2–4], позволяет исследовать содержание таких ключевых понятий психоанализа как «закон Отца», «депрессивная позиция», «научение через опыт переживания» и ряд других.

Обращение к религиозному типу мировоззрения, как одному из основополагающих столпов человеческой культуры, позволяет исследовать содержание таких ключевых понятий психоанализа как «закон Отца», «депрессивная позиция», «научение через опыт переживания» и ряд других.

Вспомним более подробно содержание повествования об Адаме.

В монотеистических религиях (иудаизм, христианство, ислам) Адам — первый человек, сотворённый Богом по Образу и Подобию своему на шестой день творения. Также на шестой день творения была сотворена Ева, жена Адама.

В иврите «Адам» означает «человек», а слово «люди» — «дети Адама/ человека».

Бог сам непосредственно принимал участие в творении человека, тогда как растения и животные, также созданные на шестой день, были сотворены только при посредстве стихий земли и воды. Когда ангелы–служители впервые увидели первого человека, они впали в заблуждение, решив, что перед ними сам Творец. Дарование Образа и Подобия устанавливало глубокую внутреннюю связь между Богом и человеком. Согласно древним священным текстам, Адам имел полноту общения с Богом. На первом человеке, как на венце творения, почивала благодать Божья, он обладал праведностью и бессмертием, мог прозревать будущее, а также видеть истинную природу живых существ на земле, обладая мудростью (рис. 1–3: Микеланджело Буонарроти «Сотворение Адама», 1511 г.; Иконы «Сотворение Адама»; У. Блейк «Элохим создаёт Адама», 1795 г.). В этой связи задача Адама состояла в том, чтобы назвать каждое живое существо в соответствии с его природой, разделить животных и растения по видам. Имя, данное им на святом языке, точно соответствовало духовному корню каждого из живых существ.

Как закон любящего Отца, через запрет, ограничение и власть Бог являет для своего неопытного сына любовь.

Первый человек был призван воссоединить тварное вещественное бытие и духовное, соединить собою землю и небо, то есть весь чувственный мир, войти в мир сверхчувственный (духовный). Тогда в человеческом существе соединилась бы вся вселенная в союзе любви и святой воли, единой со своим Творцом [2, с. 15]. Бог задумал человека по Своему Образу и Подобию, но создаёт только по образу — бессмертным, свободным, самовластным, разумным, способным к творчеству, слову, анализу, браку и т.д. А вот Подобие Божие — это то, к чему Адам обязан был прийти в результате своего труда — духовного, душевного и телесного (рис. 4–6: Скульптура «Адам даёт имена животным»; Миниатюра «Праведный Адам дает имена животным»; Икона «Наречение имен»).

Поместив первого человека в саду Эдема, Творец дал ему не приказания, а заповеди, желая расположить его к тому, что заповедуется:

1) импульс к умножению жизни, чтобы человек порождал подобных себе богообразных существ;

2) заповедь благодатного труда — возделывать «землю» своей человеческой природы (речь идёт обо всех творческих актах человека на земле);

3) заповедь познания. Бог велит человеку дать всему имена. «Дать имя» — значит познать суть и сущность того или иного существа, его эссенцию и экзистенцию;

4) заповедь нравственного самоограничения, или поста. Бог не разрешил Адаму вкушать плоды с двух деревьев в Эдеме — Древа Жизни и Древа познания Добра и Зла. Древо Жизни и Древо Познания Добра и Зла — это «алтарная преграда», сквозь которую в своё время, будучи подготовленным, человек мог бы пройти и войти в «Святая Святых» — соединиться с Богом.

Истинный смысл этих таинственных Древ — не яблоко (на латыни слова «зло» и «яблоко» звучат одинаково). Прежде чем съесть плоды этих деревьев, человек должен был духовно дорасти и подготовиться — плотью, духом и душой. Для неподготовленных эти знания преждевременны и смертоносны, так как ум первых людей был ещё слаб и неопытен, подвержен разным влечениям. Поэтому съесть плод этого дерева означало соединение со злом, — это онтологическая, или бытийная, смерть.

Господь предупредил Адама: «в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь» (Быт. 2: 17–19). Эта угроза подразумевала и такую смерть, при которой душа лишается Бога, а смерть, при которой тело лишается души.

Но так как Бог создал человека абсолютно свободным, у Адама был выбор — есть с Древа познания Добра и Зла или нет.

Заповеди, данные Адаму, состояли из благословения, запрещения и угрозы. Как закон любящего Отца, через запрет, ограничение и власть Бог являет для своего неопытного сына любовь (рис. 7–9: Фрагмент фрески «Адам и Ева в раю», XVII век; «Адам и Ева», персидская миниатюра, XVI век; У. Блейк «Сатана наблюдает за ласками Адамы и Евы»; Иллюстрация к поэме Мильтона «Потерянный рай»).

Главным же следствием греха, совершенного первым человеком, было то, что была упущена возможность иного развития истории.

Но вместо соблюдения закона Отца, человек по лести дьявола причащается плодов Древа познания несвоевременно, нарушая Отеческий запрет.

Прежде Адам действовал в соответствии со своей природой и предназначением. У отведавшего же плод с Древа Познания пробуждалось стремление к выбору того или иного действия, которое представляется, прежде всего ему, добром или злом. Теперь Адам мог по своей воле приносить зло и благо как себе, так и другим.

«В Талмуде сказано, что в момент греха Адам “стал еретиком” и “вероотступником”, поскольку “нарушил волю Творца”. Однако некоторые комментаторы говорят в его оправдание, что женщина дала ему плод в момент близости, когда он утратил контроль над собой, поэтому уступил ее настояниям» [1]. Осознав свое новое духовное состояние, Адам и его жена попытались укрыться, спрятаться от Всевышнего среди деревьев Сада.

«Адам, где ты?» — спрашивает Бог снова и снова, но Адам не отзывается (рис. 10–12: Мозаика «Древо Познания Добра и Зла»; Микеланджело Буонарроти «Грехопадение Адама и Евы», 1508-1512 гг.; А. Дюрер «Адам и Ева», гравюра, 1504 г. ).

Бог–Отец увидел всё и подверг Адама суду. На суде Адам не только не раскаялся, но и назвал косвенным виновником своего греха самого Творца, сказав Ему, что во всём виновата «жена, которую Ты даровал мне» — то есть, дал мне её для помощи и для пользы, а «с Небес не исходит зло», поэтому «я не должен был проверять каждый ее шаг». Следовательно, согласно этой интерпретации, Адам совершил не намеренный, а невольный грех. Бог призвал человека к раскаянию и покаянию. Одного «прости, Отец!» было бы достаточно. Но вместо покаяния Адам обвиняет Бога во всех своих бедах. А, значит, теперь не только другой человек, но и Бог для него опасен. Ева кается в большей степени.

Дальше следует приговор. Всевышний объявил: теперь Адам будет зарабатывать свой хлеб «в скорби» и «в поте лица» — пока не «возвратится в прах», в землю, из которой и был создан [1].

Поскольку первый человек не раскаялся в совершенном грехе, потенциально он мог «протянуть руку и к Древу Жизни», плоды которого наделили бы его бессмертием, и тогда даже смертный приговор оказался бы неисполнимым.

Произошло не только разделение полов, но и разделение всего тварного мира, принявшего после грехопадения характер разлуки и смерти (рис. 13–15: Икона «Изгнание из рая»; Доменикино «Адам и Ева», 1625 г.; Фреска Мазаччо в капелле Бранкаччи, 1426 г.).

После греха Всевышний, согласно одной из версий, уменьшил рост Адама до 50 метров. По другой версии была «уменьшена» его мудрость. Главным же следствием греха, совершенного первым человеком, было то, что была упущена возможность иного развития истории.

В истории Адама мы можем наблюдать его трансформацию, прежде всего через опыт научения на собственных переживаниях (т.е. через работу горя, рефлексию, осмысление собственного эмоционального опыта — осознание вины и ответственности), благодаря чему и стало возможным существование и спасение его потомков.

Первоначально Адам был достоин того, чтобы Тора (Ветхий завет) была передана человечеству через него. И если бы Адам устоял в испытании с Древом Познания, мир сразу бы достиг конечной точки развития: и он, и его потомки удостоились бы вечной жизни в саду Эдема [1].

Творец изгнал Адама из сада. При этом Всевышний заменил световую оболочку тела Адама и его жены покровом кожи, исчезло также сияние, окружающее лицо Адама, их объяла тьма ночи. «Адам и Ева прежде смерти своей получили “одежды кожаные” (Быт. 3: 21) — эту нынешнюю нашу природу и закон рождения и смерти» [2, с. 18].

Всю ночь Адам и его жена плакали. А утром, когда вновь рассвело, Адам возблагодарил Творца и, сложив на горе Мория жертвенник, принес Ему быка в жертву. Начиная с этого дня, Адам постился в течение семи недель, умоляя Всевышнего принять его раскаяние. В дни покаяния Адам подобрал для себя погребальную пещеру у самого входа в сад Эдема.

В дальнейшем, на протяжении ста тридцати лет, он пребывал в постах и раскаянии, воздерживаясь от близости со своей женой. Адам надеялся искупить смертный приговор, вынесенный ему и его потомкам. Но исправить совершенное им было невозможно даже полным раскаянием, потому что его грех уже привел к необратимым изменениям в духовном состоянии Вселенной [1].

Отношение к Отцу изначально амбивалентно: порыв любви одновременно сосуществует с разрушительным импульсом ненависти.

Он горько страдал и с великим стоном рыдал на всю пустыню. Душа его терзалась от мысли, что он оскорбил любимого Бога. Не так жалел он о рае и красоте его, как о том, что лишился прежней связи с Создателем [8]. Скорбь его была велика, как море, даже несмотря на то, что Бог простил его и дал обетование о грядущем Мессии. Тоску Адама по Небесному Отечеству Царь и псалмопевец Давид отразил в 136 псалме (Пс. 136). Прежде, чем Адам заплакал об убитом Авеле, он плакал о потерянном рае, и этот плач в определенном смысле — источник всего прочего плача потомков Адама. Он — начало плача вообще, имеющее в себе указание на причину всякой печали — греховное помрачение и, как следствие, потерю Отечества, любви и принятия Отца [7].

Адам стал патриархом и старейшиной юного человечества. Его ум обладал совершенством, предельно возможным для человека, и он превосходил в познании и мудрости не только своих современников, но и всех будущих людей.

Для того чтобы «минимум отца» приобрёл свою символическую природу во внутрипсихическом пространстве ребёнка, то есть факт существования отца был зафиксирован внутри, отец должен признать ребёнка своим, а себя его отцом.

Когда Всевышний показывал Адаму все грядущие поколения, тот увидел, что прекрасной душе царя Давида вообще не отпущено жизни — этот младенец должен был умереть на третьем часу от рождения (а, как известно, грядущий мессия Христос происходил из рода Давида). Адам пришел в смятение и передал Давиду семьдесят лет от своей жизни: он написал дарственную расписку, а Творец поставил на ней печать. Поэтому Адам жил только 930 лет, а 70 оставшихся перешли Давиду [6], [2].

В последнюю неделю перед Великим Постом Церковь напоминает об изгнании праотцов Адама и Евы из рая. При этом в богослужении сделан особенный акцент на рефлексии Адама, на том отклике, который родился в его душе, вследствие потери Отца и дома Отчего [7] (рис.16–22: Г. Коржев «Лишенные рая», 1998 г.; П. Попов «Адам и Ева. Потерянный Рай», 2004 г.; Г. Коржев «Осень прародителей (Адам и Ева)», 1995 г.; Икона «Царь и пророк Давид», первая треть XVII в.; П. делла Франческа «Смерть Адама», фреска; «Череп Адама, захороненный у подножия креста», фрагмент фрески Фра Беато Анджелико; «Сошествие в ад»: Иисус Христос выводит Адама и Еву из ада за руку, фрески).

А теперь поразмыслим о связи явлений и процессов в рассказанной истории с позиций более широких категорий «отец», «сын», «нарушение закона отца», «наказание», «покаяние», «прощение отца», «научение на опыте переживаний».

Итак, Адам символически «нападает» на Отца, преступая его Закон.

Отказаться повиноваться желанию отца — значит убить его в качестве всемогущей инстанции (Сверх-Я). Такая репрезентация (символическое убийство отца) никогда не проходит для человека даром, это всегда огромная потеря, так как функции отца (функции «убитого» отца) в психической структуре являются базовыми. В этой связи ситуация смерти отца, или мёртвого отца, является одной из центральных тем психоанализа. З. Фрейд в работе «Тотем и табу» [9] убедительно нам это показал: с точки зрения бессознательного отец как таковой действительно может исполнить свою функцию только в качестве «мертвого», к тому же мёртвого «уже целую вечность».

Отцовского признания ищут не для того, чтобы обрести счастье, пишет Винтер. Оно успокаивает, умиротворяет, придаёт опору, хоть и не заполняет пустоту. Это признание должно быть символическим.

Почему первый человек, несмотря на свою сильную любовь и преданность Богу, склоняется в сторону нарушения его воли?

В истории Адама мы можем наблюдать его трансформацию, прежде всего через опыт научения на собственных переживаниях (т.е. через работу горя, рефлексию, осмысление собственного эмоционального опыта — осознание вины и ответственности), благодаря чему и стало возможным существование и спасение его потомков. А сам Адам стал праотцом, прародителем всего человечества, а также первым патриархом.

Отношение к Отцу изначально амбивалентно: порыв любви одновременно сосуществует с разрушительным импульсом ненависти. «Эта амбивалентность присутствует в психическом всегда, независимо от того, ведёт ли отец себя как тиран или как его противоположность» [4, с. 27].

Логос, или слово отца, переданное через мать, и является отражением той символической функции, которую выполняет отец для своего ребёнка.

Также известно, что Сверх-Я (инстанция, психически репрезентирующая закон) начинает развиваться, когда ребенок впервые сталкивается с собственной агрессией. Отсюда известное выражение «объект рождается в ненависти». Чтобы обрести первичный объект внутри в качестве психического объекта, его необходимо на какое-то время «потерять» в реальности.

Не для того ли Адам нарушает запрет Бога, проявляет агрессию и неподчинение его слову, чтобы обрести Отца (понимание того, кто есть отец) и его закон (понимание его роли) в своём внутреннем психическом пространстве?

Вольная интерпретация некоторых идей, предложенных психоанализом, идентифицирует отцовскую функцию с третьим лицом, которое вмешивается в эксклюзивную связь матери и ребёнка. Вместе с тем, очевидно, что абсолютно недостаточно быть просто «третьим лицом», чтобы быть отцом, в человеческом смысле этого слова [4, с. 39].

Адам стал патриархом и старейшиной юного человечества. Его ум обладал совершенством, предельно возможным для человека, и он превосходил в познании и мудрости не только своих современников, но и всех будущих людей.

Ж.-П. Винтер предлагает прийти к пониманию содержания понятия «отец» посредством осмысления его ключевых задач в развитии ребёнка: исследователь разрабатывает понятие «минимальное содержание отцовской функции», и в определении «минимума отца» отталкивается от крайних ситуаций, когда ребёнок растёт без отца  (понятие «форклюзия имени отца», введённое Ж. Лаканом). Например, в ситуациях, когда зачатие происходило от анонимного донора, или в случае отказа матери заполнять графу «отец» в свидетельстве о рождении ребёнка. Иная ситуация отсутствия отца возникает, когда ребёнок знает, что у него есть отец, он присутствует в качестве объекта в внутрипсихическом пространстве матери, но он не принимал участия в воспитании ребёнка.

Для того чтобы «минимум отца» приобрёл свою символическую природу во внутрипсихическом пространстве ребёнка, то есть факт существования отца был зафиксирован внутри, отец должен признать ребёнка своим, а себя его отцом. Для этого необходимо существование «слова» матери, которая «указывает» ребёнку, кто его отец. А также то, что она «передаёт» ребёнку волю отца по отношению к нему. Эта воля может быть негативной, например, воля быть не более чем отсутствующим отцом. Есть семьи, в которых все мужчины покидают семью, но это не отменяет того факта, что они тут были. Место отца в желании матери может быть местом дезертира или местом жестокого, грубого человека — отец не всегда бывает только хорошим отцом [4, с. 143].

Поэтому отцовского признания ищут не для того, чтобы обрести счастье, пишет Винтер. Оно успокаивает, умиротворяет, придаёт опору, хоть и не заполняет пустоту. Это признание должно быть символическим. Достаточно получить его один раз, чтобы оно продолжало существовать, какой бы ни была окружающая реальность [4, с. 37].

Евангелие от Иоанна начинается со слов «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1: 1). Логос, или слово отца, переданное через мать, и является отражением той символической функции, которую выполняет отец для своего ребёнка.

С точки зрения бессознательного отец как таковой действительно может исполнить свою функцию только в качестве «мертвого», к тому же мёртвого «уже целую вечность».

Адам, потерявший свою особенную связь с Создателем после изгнания из Рая, первым делом ищет его прощения, все ресурсы его души уходят на репарацию нарушенных отношений. Но прощение отца не бывает автоматическим. Отец может совершенно серьёзно сказать: «Если ты сделаешь это, ты мне не сын», и поступить в соответствии с тем, что сказал. Разгневаться, отвернуться и уйти. Эти образы отца всегда присутствуют в бессознательном ребёнка, а если это пробивается в сознание, тогда он чувствует себя покинутым [4, с. 141].

«Прощение отца облегчает чувство вины, связанное с амбивалентностью. Когда мой отец отворачивается от меня, для бессознательного это означает, что я преступил закон, я нарушил его» [там же].

В истории Адама плоды Древа познания Добра и Зла не должны срываться и быть съеденными. Вкусивший этот плод преждевременно, будучи не готовым, беззащитным перед соблазном, не умеющим твёрдо определить что есть добро и зло по отношению к Другому, не перенявший ещё отцовскую мудрость в отношении к миру, будет наказан, такое не прощается, это табу. Нарушение табу всегда мстит за себя. Ребёнок может опереться на чувства отца по отношению к телу Другого (через запрет), и это послужит спасательным кругом, поможет избегнуть возможного психического расстройства и найти своё место в обществе. То есть стать субъектом. Сказать при этом, что он найдёт «свою идентичность», было бы слишком сильно. В психоанализе нет идентичностей, есть только идентификации. Идентификация с отцом остаётся первичной. Сознательная или бессознательная, она будет вести его по жизни [4, с. 73 – 74].

Роль отца в том, что он устанавливает в социуме свой закон, от него же исходит и «внутренний» закон — Сверх-Я человека.

Адам был создан по Образу Божьему, но к Подобию Божьему ему лишь суждено было прийти.

Таким образом, роль отца в том, что он устанавливает в социуме свой закон, от него же исходит и «внутренний» закон — Сверх-Я человека. При этом отец — это не учитель и не лидер. «Урок» отца передаётся и преподаётся другими путями, он не ограничивается его личным восприятием мира [4, с. 74–75].

Связь «отец–сын» — это не только личные отношения, эта связь «располагается» в той или иной культуре. Сыновья воспринимают на свой манер что-то от отца и что-то от его культуры, свойственной той или иной общности, манеру «практиковать» основные законы человечества, поэтому каждый отец — носитель универсума, к которому сын не может оставаться безразличным. Эти замечания идут в русле того, что отмечал Фрейд: воля отца довлеет над всеми; так было и так будет всегда — «всю вечность», и смерть отца в этом ничего не меняет [4, с. 71].

Ещё одна функция, или роль, отца — защита. Защита осуществляется, прежде всего, через основополагающий закон для существования человеческого общества — запрет на инцест. Так как отец (носитель логоса) способен «дать наименование» тому, что он не одобряет [4, с. 59].

Каждый отец — носитель универсума, к которому сын не может оставаться безразличным.

Только потомки Адама получают благословение передать содержание Ветхого завета человечеству. Но осуществляется это благодаря Адаму, сумевшему выдержать свой путь. Благодаря ему возникает вертикаль рода, связь с будущими потомками. Отец — это никогда только один отец. Отец — это вся последовательность отцов, которые «отложились», как геологическая порода, в ходе истории. Иными словами, мужчина — будущий или настоящий отец, несёт символический груз в языке, в своей манере быть, манере мыслить, в моментах молчания и в своём имени — ту загадочную часть, которая войдёт в сочетание с тем, что привнесёт мать. Отец, по словам Густава Метерлинка, — это одновременно «временный уполномоченный прошлого» и «преходящий орган будущей множественности» [4, с. 125].

Монотеистические (в частности, авраамические) религии выработали свод моральных и этических принципов. Эти принципы могут включать заповеди, запреты и наставления, направленные на соблюдение праведности, справедливости и сострадания к ближнему. Влияние монотеизма на формирование моральных ценностей часто проявляется в общественных нормах и законах. Также монотеистические религии оказывали значительное влияние на политические системы и организацию общества. В истории многих стран монотеистические ценности и нормы становились основой законодательства и правления.

Отец — это вся последовательность отцов, которые «отложились», как геологическая порода, в ходе истории.

Праотец, описанный в «Тотеме и табу», держал всех в подчинении, то есть навязывал всем свой закон, исходя исключительно из своего желания наслаждения. Не подчиниться отцовскому закону для рядовых мужчин племени означало смерть. Когда братья сговариваются избавиться от него, они придумывают новый закон, отличающийся от прежнего, ибо он даёт каждому одновременно с другими право на жизнь и право на наслаждение, но при определённых условиях. Эта трансформация общества произошла благодаря созданию правил, которые не навязываются кем-то сверху, а исходят из соглашения людей, договаривающихся ограничивать себя. Такой договор формулируется средствами языка. Язык — это система символов, репрезентантов. В таком обществе реальное (действие) замещается символическими репрезентантами. Поскольку Отца, насаждавшего свой закон, больше нет, закон «поднялся» этажом выше — на уровень символов. Закон стал символическим. Общий закон — это закон языка. Теперь Отец выполняет свою «функцию» в психическом в качестве «мёртвого отца», остаётся «воля Отца» [4, с. 84–85].

Но какими путями эта «воля» передаётся другим? Термин Сверх-Я, которым Фрейд называет репрезентанта «воли отца» в психическом пространстве, более или менее приравнивается к общественным предписаниям. Эти предписания, созданные для сохранения интересов общества, «назначают» индивидам определённые роли и функции, другими словами, права и обязанности, которые ограничивают их наслаждение. Фрейд говорит в этой связи о некоем «голосе» Сверх-Я, который никогда не молчит, но который можно захотеть не слышать. «Голос отца» — не только закон, но в то же время и его желание [4, с. 116]. В истории об Адаме это желание выражается через заповедь.

Звон колоколов и иных ритуальных музыкальных инструментов, горловое пение шамана, пронзительный голос муэдзина, который поёт с вершины минарета — символы голоса, далёкого и пронизывающего, в нём нужно слышать зов, доносящий из глубокого прошлого некое присутствие. Трудно сказать с определённостью, что хочет сказать этот голос, но он возвращается с регулярными интервалами. Присутствие этого голоса без слов может быть также воплощением воли Отца, никогда и нигде не выраженной, но всегда присутствующей. Если и существует один закон, действительный для всего человечества, общество должно позаботиться о том, чтобы он передавался из поколения в поколение [4, с. 113–115], (рис. 23: Голос Отца).

В психоанализе нет идентичностей, есть только идентификации. Идентификация с отцом остаётся первичной. Сознательная или бессознательная, она будет вести его по жизни.

То же самое выражает понятие Сверх-Я. Согласны мы с ним или нет, мы должны ему следовать.

Церкви, минареты и синагоги не относятся к обычным зданиям. Они необходимы городу не из соображений обычной пользы, через них даётся ощущение прекрасного, торжественного, возвышенного. Звон церковных колоколов продолжает доходить до нас и сегодня в самые важные моменты. Официальные здания тоже отчасти обладают этим качеством. Напоминание о присутствии Отца и его Закона может вызывать неудовольствие, но это не мешает им существовать. Для глаз существуют священные тексты — записанный след затерявшегося голоса. В процессе чтения возникает вопрос: что означает для нас это слово? Они могут шокировать, потому что они запрещают и приказывают, не объясняя почему. Их понятия происходят из других эпох, поэтому нуждаются в интерпретации снова и снова. Каждая эпоха неизбежно комментирует их по-новому, потому что каждый раз людям нужно находить в них смысл, направление [там же].

«Голос отца» — не только закон, но в то же время и его желание. В истории об Адаме это желание выражается через заповедь.

Подводя итог, отметим, что ветхозаветная история о сотворении первых людей Адама и Евы, об их грехопадении и изгнании из рая, является, в том числе, одной из ключевых в понимании специфики развития мышления современного человека (включая возможные причины и механизмы генезиса психических расстройств). Она западает в самые глубокие уголки нашей души, которая постоянно поддерживает связь с Отцом (всегда с большой буквы) через соблюдение его закона.

Так же не следует забывать, что Адам и Ева — истинные герои (как минимум в контексте мифа). Герой, согласно Д. Кэмпбеллу, — это «мужчина или женщина, которым удалось преодолеть свои личные и конкретные исторические ограничения и прийти к универсальным, присущим всему человечеству формам» [5, с. 20]. Такие формы, идеи и творческие импульсы человека порождаются в нетронутом чистом виде самой сутью человеческой жизни и мышления. В этой связи у человека не может быть иных способов истинного познания как научения на опыте собственных переживаний.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Адам [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL:https://toldot.com/history/ AdamEva.html (дата обращения: 15.05.2024).

2. Архимандрит Наум (Байбородин). Адам ветхий и Адам Новый / Н. Байбородин. — М.: Сибирская Благозвонница, 2019. — 45 с.

3. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета канонические. — М. : Российское библейское общество, 1998. — 292 с.

4. Винтер, Ж. – П. Будущее отца: Как изменится его место в семье и обществе? / Ж. Винтер — М. : Когито – Центр, 2021. — 179 с.

5. Кэмпбелл, Д. Тысячеликий герой / Д. Кэмпбелл. — СПб. : «Питер», 2008 — 308 с.

6. Александр Кац. От Адама до Авраама [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL:https://toldot.com/rabbanim/rabbanim_19543.html (дата обращения: 15.05.2024).

7. Димитрий Выдумкин. О чем плачут потомки Адама? [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL:https://pravoslavie.ru/128690.html (дата обращения: 15.05.2024).

8. Преподобный Силуан Афонский: Плачет душа моя за весь мир [Электронный ресурс]. — Режим доступа: URL:https://www.kadashi.ru/stikhiya/item/1052— prepodobnyj—siluan—afonskij—plachet—dusha—moya—za—ves—mir.html (дата обращения: 15.09.2024).

9. Фрейд, З. Хрестоматия: в 3 т. Том 2: Вопросы общества и происхождение религии / З. Фрейд. – М.: Когито-Центр, 2016. – 446 с.

К выпуску